war

Сколько

сколько ещё потребуется мне лет,
чтоб научиться молчать в ответ
на пустоту, немоту, глухоту и глупость,
что заслоняют свет.
чем поливать нутряную сухость,
когда даже дождей - нет.

сколько ещё потребуется мне зим,
чтобы суметь простить всех, кто был любим,
как согреваться в этот собачий холод,
если рядом нет тёплых рук.
чем утолять этот лютый душевный голод,
когда ни души - вокруг.

сколько ещё потребуется мне дней,
чтоб научиться у тех, кто меня мудрей -
ничего не бояться и ни о чем не жалеть,
когда страшно и очень жалко.
мне кажется я уже воин, скала и твердь -
если это такая закалка.

сколько ещё мне потребуется минут,
чтобы понять, что тебя уже не отберут,
что ты - это не испытание, не барьер,
не тренажёр для предсердия.
что то, что ты есть - это уже пример
господнего милосердия.

(c) k0kain 2016
war

Монголия

моя первая настоящая заграница
учит меня самым простым вещам:
пить только крепкие, спать только с тем, кто снится,
что куда бы ты ни бежал - тебе негде скрыться,
что голова твоя - и тюрьма, и храм.

что дорога твоя - открывается в поворотах,
что счастье - не измеряется в единицах:
когда вырываешь восемь листов из блокнота,
складываешь из каждого по самолёту -
то видишь его на детских чумазых лицах.

счастье это - размером - с весь Ховсогол-Аймак
видишь его в себе, слушаешь как звучит,
треплешь лохматые гривы местных больших собак,
собираешь красивые камни, складываешь в рюкзак -
приложишь потом туда, где сильней болит.

и ты силишься уместить в себе эту территорию,
лицо подставляешь солнцу, губы и плечи - ветрам,
впечатываешь в фотокамеру только твою историю,
провозишь через границу свою внутреннюю Монголию,
которая не вмещается в Instagram.

(с) k0kain 2016
war

кроме

говорю ему: от меня тебе кроме улыбки
после плохого дня - никакого толку
говорю ему время зыбко
все остальное ломко,
имя твоё набито на сердце у самой кромки
и бьётся липко,
стучится громко.

говорит: кроме как тебя называть малышкой
от меня ни пользы тебе никакой, ни прока,
а мне и этого, видишь, много
мне и этого, слышишь, слишком,
я пишу тебе смс - а выходит книжка
с твоим номером в заголовке.

потому что смотри как я плавлюсь,
как пластилинюсь,
я же не справлюсь -
тронусь, я совершенно двинусь,
в этом сценарии есть очевидный минус
- сумасшедшая - я тебе тоже нравлюсь.

(c)k0kain 2016
war

Хуже тебя

опускать на твои колени голову, как на плаху,
как на электрическом стуле засыпать на твоих ключицах,
ощущать абсолютное счастье, лишенное чувства страха -
зная, что хуже тебя, уже ничего не случится.

создатель твой - террорист, раз придумал такую бомбу,
оружие мощного точечного прицельного поражения.
я строю бомбоубежища личного назначения,
но сердце колотится так, что сдает мои катакомбы.

говорят, что их тех, которых никак и ничем не сломать -
гвозди можно вытачивать - по их образу и подобию.
а из таких как ты - выпиливать бы надгробия,
и ничего на них, ничегошеньки не писать.

(с) k0kain 2016
war

Аномарт

город дождлив, город сумрачен и горбат,
город пахнет арбузом, джин-тоником и бензином.
время менять прописку, плэйлист, резину,
а после - свалить всё на звёзды и аномарт.

время меняться, решаться, менять и решать,
не бояться ошибок - их смоет дождём в апреле.
этот март меня учит тому, что на самом деле,
если время прощаться - то это от слова "прощать".

(с) k0kain 2016
war

Кем мы выросли

мама, смотри, кем мы выросли, кем не стали,
в космос не полетели, книжек не написали,
нас имеют по вертикали,
в ипотеку и в полный рост.
нам бы только немного звёзд
на погоны и на медали,
чтобы на нас смотрели, про нас вещали,
гладили по головке, пряников обещали,
мы же готовы на всё, ради пустой бравады,
и это не ад, мама, это страшнее любого ада.

(с) k0kain 2016
war

(no subject)

говорю с ним о снах, о книгах, обо мне, о тебе, о лете,
о тех, кого мы достойны, о тех, за кого в ответе,
о том, что счастливее те, в ком еще живы дети,
и, дай Бог, чтобы живы были.

говорю с ним о злом, о добром, о том, что там all you need,
о том, чей из нас океан - ледовит, а чей - ядовит
о том, что что обычно бьют - туда, где сильней болит,
но спасибо, что не добили.

о том, как же мы ничтожны, как мы бешено уязвимы,
о том, как мы слабы и хилы, когда мы никем не любимы,
о том, что в нас умирает, когда мы проходим мимо,
там, где надо бы закричать.

говорю с ним о том, что важно, когда ты тридцатилетен,
о том, что становится ясным к истечению первой трети,
в меня проросли насквозь - все разговоры эти,
и, теперь вот, хочется помолчать.

(с) k0kain 2016
war

Моё чудище

моё чудище трогает меня за руку, называет меня по имени,
моё чудище говорит: не ходи за мной, не люби меня,
шкуру мою мохнатую у торговцев на площади выменяй
на что-нибудь понужней.

не пой ни своих стихов, ни песен, что так горьки,
не корми меня больше тёплым этим сердцем своим с руки,
не вари мне с него бульонов, пирогов из него не пеки,
сбереги его, пожалей...

...я чтобы достать до чудища ногами встаю на стол,
зарываю лицо и руки в меховое его пальто,
моё чудище обнимает меня. и ты знаешь, меня никто
не обнимал нежней.

(c)k0kain 2016
war

Роберт

Роберту тридцать шесть, он серьезный и славный малый,
он воспитан, смышлен, не питает любви к спиртному,
Роберт живет в большом доме с садом, котом и мамой,
за все свои тридцать шесть он не выходил из дома.

вот он сидит на крыльце с миской яблок и винограда,
разглядывает трещинки и узоры на старой железной двери.
мать говорит что там за порогом что-то навроде ада,
а Робби послушный мальчик, и маме конечно верит.

мать говорит что там может что-то плохое случиться,
она знает о чем говорит, и Робби не спорит с ней.
Роберт единственный из десяти её сыновей,
кому Бог разрешил родиться.

(с) k0kain 2015
war

(no subject)

для того чтоб бояться осени есть миллион причин:
воздух становится легче легкого, делается невесомым
ты становишься меньше малого - тонкой ящеркой, насекомым
а всё, что болело внутри - вдруг делается большим.

и когда оно так чудовищно - ноет, скребёт, свербит,
и не умещается в сердце, это горе твоё большое,
ты укладываешь его в свой старый потёртый Shoei,
наполняешься ветром и пылью. и нет, ничего не болит.

(c) k0kain 2015